Кибальник Александр Павлович

Уральский говор, местный колорит, зримость ярких образов.
Эмоциональность картин бытовой и социальной жизни, поданных с юмором,
иногда с едкой сатирой — такие черты отличают прозу Александра Кибальника.
Владимир Прокопьев

Предки Александра Кибальника по матери из крестьян Курганской области. Дед Филимон Никитович Добрынин — участник Первой мировой войны, георгиевский кавалер, умер от голода в 1932 году.

Родился Александр Павлович перед самой войной — 21 октября 1940 года. Дом на ул. Ленина, 1, рядом знаменитая шахта 4-6, где работала знатная горнячка Екатерина Подорванова, кинувшая во время Великой Отечественной войны на всю страну клич: «Девушки, в забой!». Через много лет он напишет о героических копейчанках повесть и киносценарий под простым названием «Горнячки».

Отец будущего писателя Кибальник Павел Прохорович родился в 1912 году на Украине в Полтавской области, закончил Кременчугский строительный техникум и был направлен на строительство Магнитогорского комбината, затем в шахтерский Копейск. Работая прорабом в «Шахтстрое», строил дома второго участка. Эти двухэтажные старые дома, кстати, до сих пор стоят. До войны все студенты и молодые специалисты проходили военную подготовку. Отцу присвоили звание младшего лейтенанта военно-морских сил. Переподготовку проходил на Дальнем Востоке. Сын бережно хранил отцовские фотографии. В Копейске строитель с Украины — познакомился с молоденькой симпатичной учительницей начальных классов школы № 5 Марией Филимоновной Добрыниной. До этого она с шестнадцати лет работала в школах деревень Ханжино и во Фроловке, что неподалеку от Копейска, заочно училась в Челябинском педагогическом училище. Родом из соседней Курганской области, красивой деревни Белоярское, что стоит в 70 км от Копейска на реке Миасс. Красивые поэтические места. Потом сын опишет их в своих рассказах. Мать высоким чистым голосом пела мужу под гитару русские песни, а он пел ей украинские. Отец работал на шахтострое. Но семейное счастье длилось недолго.

Началась Великая Отечественная война. Отца призвали в армию на Дальний Восток, в морскую пехоту в резерв войск на Дальнем Востоке.

Развернулись тяжелые бои за Сталинград. Днем и ночью шли эшелоны из Сибири и Дальнего Востока к городу на Волге. Командование перебрасывало все резервы на Сталинград. 

Павел Кибальник каждый день писал с фронта ласковые письма молодой жене начиная со строк: «Моя милая Мусичка и милый мой сыночек Шурик…». «А потом она получила похоронку», — вспоминает Кибальник-младший (Чигинцев, В. «Мнится, писание — легкое дело» : [о А. Кибальнике] / Виктор Чигинцев // Копейс. рабочий 2003 6 сент. С. 3.).

В документе не было сказано, где похоронен отец. А печатное слово «убит» было зачеркнуто и ручкой дописано: «Умер от ран» в тяжелых боях за г. Сталинград. Вернувшийся с фронта после войны сослуживец отца рассказал матери, что видел ее мужа лейтенанта Павла Кибальника в прифронтовом госпитале, он был страшно изувечен.

Голодное, сиротливое детство, как у всех детей войны. Мать работала в две смены, помогала выживать пенсия за погибшего мужа. Отца сын, конечно же, не помнит, так как ему было всего полтора годика, когда отец ушел на фронт. В 1946 году, на другой год победы над фашистской Германией, мать повезла маленького Шурика на родину отца, в Полтавскую область, знакомиться с родителями мужа и его братьями. Отъедался в деревне Белоярское на Украине, у бабушки Александры. Здесь в селе Белоярка, в ветхой избушке прошло детство Александра. О родне он тепло и любовно написал в рассказе «Вкус спелой ягоды».

Учился Александр Павлович в Копейской школе № 6 имени Н. Островского, ходил в изостудию еще старого Дворца к фронтовику Михаилу Ивановичу Изгагину, скромному учителю рисования.

Ему, копейскому мальчишке, хорошо запомнился День Победы! Этот день тогда не был официальным праздником, являлся обычным рабочим днем. Как его встречали в шахтерском Копейске, Александр Кибальник позднее красочно описал в своей повести «Мы из шахтерского детства» (2010).

Окончив копейскую школу № 6, он решил связать свою жизнь с художественно-изобразительным творчеством и поступил на художественно-графический факультет Нижнетагильского пединститута. Однако рисовать гипсы и быть учителем рисования ему расхотелось, поэтому перевелся на заочное обучение, а потом Бросил институт. Хотелось большего. Поманил кинематограф.

Где-то он вычитал, что кино — это движущиеся картинки, а все великие кинорежиссеры были хорошими художниками: Эйзенштейн, Довженко, Феллини и т. д. Мать отговаривала: «Ну, зачем тебе это кино?» Не послушав, поехал в Москву поступать в институт кинематографии (ВГИК). Его не приняли. Без документов (они остались во ВГИКе), он отправился в Киев, мать городов русских.

В Киевском институте театра, искусства на факультете кинорежиссуры (курс набирал кинорежиссер В. Денисенко), после нескольких собеседований, Кибальник поступил на курс-мастерскую. В конце учебы Денисенко снимет весь курс в двухсерийном патриотическом фильме-эпопее об обороне Киева под названием «Дума о городе». А консультантами у него будут советские генералы. Киевский институт Александр окончил в 1970 г. (Анин, В. «И смех, и грех» [интервью с Кибальником А. П.] / В. Анин // Копейс. рабочий 1996. 29 марта С. 3).

Его тянуло в Россию, на родину матери, он все-таки русский. Нравилось творчество В. Шукшина, потому производственную практику проходил на киностудии им. Горького, на фильме «Странные люди» (о русских деревенских чудиках). Был у писателя дома, в его маленькой полуторке за ВДНХ, в Бескудниково. А. Кибальник написал сценарий по рассказу Шукшина «Охота жить» и сам прочитал его автору в монтажной. Когда режиссер осенью монтировал свой фильм, Шукшин нервно спросил: «Бумага есть?» Бумаги не оказалось. Нашли лист бумаги, авторучку, и прославленный писатель, режиссер прямо на монтажном столе собственной рукой написал: «Разрешаю Александру Павловичу Кибальнику право на экранизацию своих рассказов. Василий Шукшин».

Поставил дату, год, и размашисто расписался. Творчество В. Шукшина было близко нашему земляку, оба хорошо знают жизнь людей из глубинки, и, конечно же, Василий Шукшин оказал большое влияние на творчество А. Кибальника (Чуносов, А. Нестор города шахтеров : [об А. Кибальнике и его новой книге «Я шахтер, мама»] / Александр Чуносов // Южно-Уральская панорама  2010 18 авг. С. 3).

 На Свердловской студии фильм снять не удалось, как планировалось: тяжело заболела мать, которая жила на Южном Урале, режиссер Кибальник, не доснял ленту, решив, что если продолжит съемку, то мама обязательно умрет.

Фильм был снят на Челябинской телестудии. Через сорок лет, в московском Доме кино кинооператор Познанский подарил Кибальнику диск с фильмом, переведенном в цифру. В кинокартине запечатлена природа Урала, окрестностей Челябинска.

Несколько фильмов он успел снять, причем с участием знаменитых на Украине мастеров кино. Его дипломная работа называлась «Земляки». Сюжет незамысловат. Молодой красноармеец-разведчик попал в плен к белым, те пытались выбить из него необходимые показания, но так ничего и не добились. Белый атаман, роль которого мастерски сыграл украинский актер Константин Степанков, приказал старику, оказавшемуся земляком разведчика, отвести пойманного красноармейца за околицу и пустить его в расход. По дороге они разговорились. Старику стало жаль молодого парня-земляка, но, когда тот задумал бежать, он поднял винтовку и пустил пулю вдогонку убегавшему парню. Разведчик погиб. Старик, поняв, что совершил гнусный поступок, бросил ненавистное оружие и отправился в снежную даль, куда глаза глядят. Двадцатиминутный фильм сделан мастерски (Белозерцев, А. Мастер пера и кисти :  от имени русской культуры. [о выставке Кибальника А. П.] / Анатолий Белозерцев // Правда 2013. 12 сент.).

После института А. Кибальник был направлен работать на киностудию имени А. Довженко. В связи с болезнью матери он перевелся поближе к дому, на Свердловскую киностудию, где снял несколько документальных фильмов: «Удмуртские встречи», «Как живешь, лесоруб?» (о лесорубах Ханты-Мансийского округа) и другие.

После Свердловской киностудии трудился художником, скульптором. Со своим другом Юрием Малышевым, ходившим когда-то в изостудию Дворца пионеров и закончившим Минский театрально-художественный институт, соорудил несколько монументов в Курганской области и Казахстане.

В Копейске Александр Павлович художественно оформит многие магазины и кафе, рестораны «Радуга» и «Горняк». С Виктором Добрыниным, окончившим знаменитую Мухинку, был декорирован музей дважды Героя Советского Союза танкиста Хохрякова в горнопромышленном училище № 34.

В эпоху перестройки Александр Павлович, движимый патриотическими чувствами, берется за перо. Его карикатуры публиковали в сотнях изданий, от местной газеты «Копейский рабочий» до центральных и оппозиционных — «Правды» и «Советской России». Он стал лауреатом премии народной газеты «Советская Россия» в номинации «Карикатура». Десятки его рисунков были посвящены Б. Н. Ельцину и его окружению, а также агентам США.

Затем художник, продав машину, издает на свои деньги сборник карикатур «И смех, и грех» и первую книжку прозы «Поездка к дочери» (2002) (Белозерцев, А. Писатель и живописец [о творчестве А. П. Кибальника]. // Челяб. рабочий. 2013. 17 сент. С. 1.).

Он пишет статьи в газетах, участвует в митингах и протестах, пишет рассказы. Написал работу на тему шахтерских забастовок «Звезда утренняя и вечерняя».

Уйдя на пенсию, стал рисовать и писать больше. На характер будущего писателя, художника большое влияние оказала его бабушка. «Моя бабка была шутница. Мудрая крестьянка, не знавшая ни одной буквы», — вспоминал А. П. Кибальник.

Издал вторую книгу «Парус за огородом». Она отмечена юмором и прекрасно издана, двусторонняя цветная обложка и рисунки к рассказам выполнены самим автором. Книга произвела на литераторов и читателей большое впечатление.

Книга прозы вышедшая в издательстве «Челябинский дом печати», включает в себя рассказы и киноповесть. Данный жанр относят к — бытописательству. Тут и портреты деревенских «чудиков», и человеческие судьбы, и автобиографические страницы. Все рисунки и обложка выполнены автором. Книга получилась удивительно лиричной и откровенной.

Герои Кибальника занимаются чудачествами и перипетиям их судеб сочувствуешь, а это уже для бытописателя же конкретный реальный результат.

Пристальное внимание к мелочам, разговорным интонациям, кинематографическая точность авторского взгляда, придают спокойному неторопливому повествованию своеобразный колорит.

В рассказе (из сборника «Парус за огородом») «Критики из Шуткино» два старика, наблюдая за работой съемочной группы и даже участвуя в этой работе, на своей, так сказать, шкуре постигают разницу между правдой жизни и правдой художественной. Два деда из Шуткино, требуют от кино все «как в жизни»

Возможно, дело в том, что очень резко изменился быт — и в деревне тоже. Киноповесть «Колос к колосу» — уже достаточно глубокий временной пласт. И сюжет, и стиль, и сам дух повествования возвращают нас на пару десятков лет назад, и невольно думаешь: а что сегодня эти пахари? Хватило ли духу деревне все так же терпеливо собирать колосок к колоску? И как сложилась судьба героев повести? «Колос к колосу» для кого-то ностальгия, а для кого-то уже совершенно неведомый мир...

В рассказах Кибальника чувствуется влияние Шукшина. Проза Шукшина конкретна, выразительна и динамична. Его герои — чаще всего чудаковатые люди. У Кибальника персонажи тоже ярко прописаны, смешны и чудаковаты. Они неудачники и чудаки с точки зрения обывателя, иногда выпивающие, попадающие в комичные ситуации. Но Кибальник не подражает Шукшину. У него свои темы, язык и стиль — мягкая лиричность, насыщенный народный колорит и выразительная фразеология. Все это делает рассказы легкими для чтения.

Героев Кибальника отличает вера в светлое будущее. Они живут со светлой мечтой, которая согревает их нелегкую жизнь.

Название книги хорошо продумано. Парус, как у Лермонтова, становится символом этих чудаковатых людей. Но это не белый флаг капитуляции.

Саша Ничеухин — это его парус белеет за огородом: «Озеро-то с гулькин нос, где он плавать-то удумал? Сроду такого не бывало в здешних зауральских местах, чтоб на парусниках-то...». Мечта, вот она — рядом, как парус за огородом. (Бурьянов, А. Парус над городом /Александр Бурьянов // Копейский рабочий. 1998. 7 авг. С. 4)

Давно Александр Павлович собирался съездить на Украину, на которой не был 43 года. Но тут на Украине вспыхнула братоубийственная гражданская война.

По Интернету Александра Кибальника нашла его двоюродная сестра Надя Кибальник, дочь брата отца Виктора, того, кого угоняли в Великую Отечественную войну в Германию. Она сообщила, что хату в Карамзиновке продала и купила квартиру в городе Кременчуге, что ей уже под семьдесят и что на Украине идет война. Такова действительность.

А. П. Кибальник ведет активный образ жизни — каждый год ездит в Москву, встречается с писателями, режиссерами, участвует в различных мероприятиях.

Александр Павлович ругает себя за то, что рано оставил работу в кино, жизнь разменял по мелочам, «растекся мыслью по древу», а ведь мог создать пусть и не великое, но что-то более значимое в искусстве (Кременев, А. Художник : Александру Кибальнику — 60 лет [о Кибальнике А. П.] / Андрей Кремнев // Танкоград 2000. № 13. нояб.).

Кибальник переключается на живопись. Его квартира в Копейске превратилась в художественную мастерскую. Чего только в ней нет — эскизы, куски фанеры, картины, подрамники, банки с красками, эскизы скульптур.

2014 год явился для Кибальника самым плодотворным — он провел выставки в бывших шахтерских городах — Копейске, Коркино, Еманжелинске, в областном Челябинске. В последнее время художник и писатель пишет, в основном, портреты своих коллег по творчеству.

«Давать оценку творчества писателя трудно — время все расставит по полочкам», — рассказывает доктор педагогических наук, член-корреспондент Международной Академии общественных наук А. С. Бароненко.

Проза А. Кибальника социальна и довольно сурова. Военное время, которое он описывает в своих книгах, было тяжелым для всего народа — и для мальчишек, и для их матерей, спустившихся в шахты, и для отцов, ушедших на фронт.

Хочу отметить, что проза Александра Павловича соответствует исторической правде, что очень важно. Историю города, как и всей страны, делают люди. Они не думали о наградах, когда защищали Родину или шли в забой добывать уголь. Герои писателя — простые, честные труженики, не показушники, а наши советские люди.

По моему убеждению, Александр Кибальник является писателем большого уровня; он тонкий психолог и думающий художник — реалист, профессионал, член двух творческих Союзов. Сейчас таким художникам трудно, так как литература стала другой, как и читатели. Однако многие творцы вновь возвращаются к реализму, проблемам, волнующим общество, к литературе, которая учит людей жить и думать.

«Писатель не может писать о том, чего не знает, — пишет в заключение А. С. Бароненко. — Для того чтобы лучше узнать шахтерскую жизнь, Александр Кибальник много раз встречается с шахтерами и шахтерками, с российскими немцами-труд армейцами. И не один раз спускался в шахту. Ему, художнику, обязательно нужно все самому посмотреть, почувствовать. Это очень здорово, что у нас в Копейске есть свои поэты, писатели, художники, воспевающие свой шахтерский край».

Повести и рассказы нашего земляка имеют огромное значение не только в литературе, но и в истории нашего города, так как передают, эмоции, страхи, мысли, отчаяния копейчан, кто жил и трудился в городе в годы Великой Отечественной войны. Этой теме посвящена книга, уникальна тем, что является единой цельной летописью воспоминаний и безудержного горя.

«Книга Александра Кибальника «Я шахтер, мама!», вышедшая в свет в 2010 году в издательстве «Челябинский Дом печати», — пишет поэтесса, член Союза писателей России Нина Ягодинцева, — включает в себя 7 рассказов и киноповесть».

Выпущена она была ко Дню шахтера и Дню города, которому исполнилось 103 года. Иллюстрирована рисунками автора.

Было бы очень просто и вполне правильно отнести эти произведения к жанру бытописательства. Тут и портреты деревенских «чудаков», и человеческие судьбы, и автобиографические страницы. Пристальное внимание к мелочам, разговорным интонациям, кинематографическая точность авторского взгляда придают спокойному, неторопливому повествованию своеобразный колорит.

Герои этой книги — это наши земляки-шахтеры, дети военного тылового города. Автор описывает их жизненные проблемы, борьбу за уголь. Исторически достоверно показывает будни копейчан во второй половине 40-х годов минувшего столетия, очень точен в деталях.

«Бытописательство, — продолжает далее Н. Ягодинцева, — это как бы первый литературный пласт, снятый с действительности. Он правдив правдой жизни и имеет ценность для тех, кого по-настоящему интересует конкретный отрезок времени, или для тех, кто строит на основе подобных текстов реальность высокоорганизованную, философски осмысленную и художественно верно построенную. И ценность такого произведения, как и полагается, со временем возрастает».

В повести «Мы из шахтерского детства» замечательно раскрыты характеры Валерки Кудлыча и его сестры Олеси. На их глазах фашисты заживо сжигают мать и бабушку, убивают отца, лейтенанта Красной Армии Кудлыча. Чудом выбравшись из огненной Белоруссии, они приезжают к родному дяде на Южный Урал, в Копейск. И тут среди немецких военнопленных узнают фашиста — офицера СС — убийцу их отца.

Во время войны в Копейск пригоняли узбеков для работы в шахтах. Эти люди были совершенно не подготовлены к такому труду. Также сюда приезжали немцы Поволжья. В каждом районе города находился ГУЛАГ. Немцы жили за колючей проволокой, а на работу (в шахты и на стройки) ходили под охраной. Автор с уважением относится к народам, которые приехали в Копейск во время войны. Он упоминает и украинцев, которые строили и работали на заводе имени Кирова.

Книга посвящена и памяти Екатерине Ивановне Подорвановой. Чтобы прокормить голодных ребятишек женщины спускались под землю. Жили очень бедно, шахтовый заработок позволял не быть голодными. В книге, автор описывает свое голодное детство, все лишения и страхи, пережитые им в годы Великой Отечественной войны (Бурьянов, А. Парус над городом / Александр Бурьянов // Копейс рабочий 1998. 7 авг. С. 4).

Александр Павлович Кибальник занимался оформлением книг для многих авторов копейских поэтических сборников. В частности, он оформил издание краеведа Игоря Непеина, посвященное поэтам и писателям Южного Урала, репрессированным в 30-е годы прошлого века. Кроме того, Кибальник работал художником книг для Б. Ручьева, М. Люгарина, В. Макарова, В. Губарева и И. Люковскова, а также других авторов.

Не ошибусь, если скажу, что за все, за что брался Александр, все у него получалось. Талантливый во всем, он наш земляк, копейчанин. Сын украинского лейтенанта из деревни Карамзиновка и русской учительницы начальных классов, Александр проявил себя в разных сферах. «Многостаночник», — так называют его друзья и коллеги по творчеству. Он не обижается, потому что это действительно так.

В последние годы увлекался живописью. Предпочтенье отдавал уральским пейзажам, портретам. Принимает участие в городских, областных, региональных (Екатеринбург, 2005) художественных выставках. Рассказы, повести, сценарии А. П. Кибальника напечатаны в различных альманахах и сборниках: «Южный Урал» (№ 2, 2002), «Уральская хахалогия» (1995), «Поверь в меня, Русь» (2001), «Провинциальный сюжет» (2004), хрестоматии «Южный Урал» для учащихся 10–11-х классов. Его очерки печатаются в городских и областных изданиях, звучат на радио.

Умер 09 мая 2023 года. 

Н. Н. Кирилова,
библиограф Центральной городской библиотеки г. Копейска